Category: эзотерика

Category was added automatically. Read all entries about "эзотерика".

  • msher

(no subject)

НАША РЕЧЬ И ГЛУБИНА ПОСТИЖЕНИЯ СКАЗАННОГО НАМИ.



Как беспомощны люди, когда они ведут образ жизни,
отделенный от Космических течений!
[Агнийога, интернет].


Tags: Речь, постижение речи, цивилизация

Человеческая речь возникла в IY-ой коренной расе (т.е. в расе Атлантов), предшествующей нашей, в 1-ой ее подрасе.
Наша речь – только одна из ступеней Изначальной, Божественной речи (Санскр. Parāvāk, परावाक्; Тиб. bla-na-med-pa gsung pa, བླ • ན • མེད • པ • གསུང • པ), запредельной относительно нас. Это Изначальное внутреннее слово стоит у Истоков творения [т.е. у Истоков эманаций Мирозданья], и она составляет Природу Познания, согласно [Брахмана 4, 1:1]: все познается благодаря Речи.
Vāk (Слово) Вечно в том смысле, что “Слово было у Бога, и Слово было Бог” [Ин, 1:1], ибо они суть одно, [Теософский словарь, с. 243].
Это Речевое состояние - средоточие Разумных сущностей человека, которые сфокусированы на субстанции через Точку, называемую Э-го (Высший Брахман или Бессмертный дух Атман), устанавливаемую внутри них самих.
[Изида, Т. 1, с. 234; Т. 2, с. 342; Трипура-Рахасья, Глоссарий].
Collapse )
  • arkdv

Уловка Кастанеды и проблема внутренней речи

Фундаментальная ошибка (или, скорее, уловка) Кастанеды, касающаяся концепции остановки "внутреннего диалога" обнаруживается при анализе проблемы внутренней речи.

Одной из форм борьбы с внутренним диалогом, с языковой деятельностью (последняя дана нам буквально «по умолчанию», в форме языковой памяти, речевого автоматизма и внутренней речи), то есть с фундаментальным сознанием как разрывной структурой, структурой осознания смерти, являются медитативные практики, практики высокого безмолвия, произвольной афазии, распространенные в разных культурных традициях. Эти практики парадоксально совмещают в себе напряжение и мастерство «трезвения» с предельными формами анестезии. К ним относятся и практики восточных единоборств, и православный исихазм[1], и опыт молчания Мейстера Экхарта, и буддийская медитация:

«Форма есть пустота, пустота и есть форма. Нет формы помимо пустоты, нет пустоты помимо формы. Так же и чувства, различающие мысли, энергии и сознание пусты (…) О, Шарипутра! Поэтому в пустоте нет формы, нет чувства, нет различающей мысли, нет энергии, нет сознания, нет глаз, нет уха, нет носа, нет языка, нет тела, нет видимого, нет звука, нет запаха, нет вкуса...»

и суфийская мистика, и коаны дзен.

В этих предельных медитативных формах обнаруживается фундаментальная граница. Практики молчания исходят из неявного (чаще) или явного (реже) теоретического предположения о глубинной и абсолютной «пустоте», «чистоте», «невербальности», «непрерывности» природы и сознания, которые отождествляются, совпадают с «чистой» сущностью космоса, «пустой» сущностью Будды, или (в более усложненной форме) в иудейско-христианской мистической традиции — Б-га-творца и Христа.

В древнем медитативном праксисе, в техниках высокого молчания теоретически (даже если эта теория латентная) предполагается, что человек и мир, человек и Б-г через очищение–уничтожение речи как «незнания» или греха как порочной сети альтернатив и двойственных противопоставлений, в пределе соединяются в своей первичной бытийной пустоте, чистоте и единстве. Но человек (и человеческое сознание) не является такой потенциально пустой и чистой «единой сущностью», которую можно правильно освободить от внешних и внутренних загрязнений, используя или очищающие медитативные практики, или иудейские, христианские, исламские практики умной молитвы, или практики остановки внутреннего диалога дона Хуана (Кастанеда), или находящиеся в той же традиции новоевропейские философские техники типа гуссерлианской феноменологической и трансцендентальной редукции.

Речь, внутренний диалог, разрыв и сознание смерти не могут быть побеждены молчанием именно потому, что они всегда существует в человеке «по умолчанию» и всегда заполняют любую гипотетическую «пустоту». Провозгласить освобождение от внутреннего диалога легко, а освободиться от него можно только совершив самоубийство. «Тональ» дона Хуана непреодолим, а «нагуаль» всегда только красивая метафора самоубийства и смерти.

Человек обременен языком (внутренним диалогом) и сознанием потому, что язык существует в виде «внутренней речи/письма» (то есть глубоко в психике), и работа, «бурление», «магма»языка (даже когда человек говорит и тематически мыслит) НЕЗАМЕТНА И НЕ ДАНА В ИНТРОСПЕКЦИИ для него самого. Именно поэтому высокое молчание или медитация любого типа и продолжительности не избавляет от глубинного слоя «внутренней речи/письма», не спасает от разрыва, внутреннего диалога и сознания смерти. Иллюзия, что разрыв, внутренний диалог, следовательно, сознание смерти, преодолимы в медитации и молчании, — одна из любимых, и возвышенных иллюзий человечества. И Кастанеда тут вовсе не исключение.


[1] «…мистик и святой VII в. преп. Исаак Сирин сказал, что молчание таинство будущего века. Исихазм <...> позволяет приобщиться таинству священнобезмолвия» (цит. по: http://hesychasm.ru/).
  • arkdv

М.Аркадьев Хайдеггер, дом бытия и прафашизм

Что касается Хайдеггера и его пра- и просто фашизма, то тут возможны разные подходы. Самый простой, это его биография в 1933-34 годы. Второй - его "Черные тетради", недавно опубликованные. Вот подробный обзор Мотрошиловой:http://iph.ras.ru/94_96.htm

Но можно идти и чисто философским путем. Как раз концепт Sprache als Haus des Seins, с моей точки зрения, весьма репрезентативен в этом отношении. Вот мои соображения: Дом бытия — термин Хайдеггера, означающий пребывание-временение и «пастушеское» сохранение бытия-Sein в человеческом языке, поэзии и мышлении. Понятие это уходит корнями в фундаментальный религиозный опыт человечества. С ним связана и категория «домостроительства» — православный термин, обозначающий мистическую (то есть связанную с совершением таинств) церковную жизнь как движение к встрече с Христом и с преображенным в Страшном суде космосом. Это преображение мира, в котором церковь как мистический (а отнюдь не социальный) организм принимает и примет непосредственное участие, и есть последний акт домостроительства, то есть апокатастасиса, восстановления потерянного некогда Дома. Тем самым дом бытия есть одна из универсальных мистических, анестезиологических идей и экзистенциальных аттракторов (точек влечения) человечества. Поэтому я разделяю два типа философствования: философию домостроительства, или тождества, и философию бездомности, или различА/Ения (она же философия разрыва). Это разделение напоминает соотношение негативной и позитивной философии у позднего Шеллинга. Как и для Шеллинга, это не равноценные для меня виды. Но оценка обратная: философия домостроительства (у Шеллинга это позитивная философия мифа и тождества) пытается заменить собой религиозный опыт таинств и компенсировать его нехватку. Философия домостроительства, как конфессионального, так и внеконфессионального, в некотором смысле всегда служанка богословия, в том числе потому, что «хозяйка» (то есть христианское догматическое и мистическое богословие) честнее в своей открыто принятой и осознанно парадоксальной догматике.

Человек «техничен» прямо пропорционально своей катастрофичности, разрывности. Техника, искусство, ремесло являются перманентным человеческим ответом на фундаментальный разрыв, на осознание смерти, на фундаментальную человеческую бездомность («аэкологичность» от эко..., oikos, дом, жилище, хозяйство), начиная с построения первой родовой хижины/дома и кончая всеми известными мировой культуре Duomo, «домскими соборами», всеми «вавилонскими» башнями-небоскребами, понятыми и как социально-космологические образы, и как архитектурные артефакты. Радикальный парадокс проявляет себя в том, что, пытаясь прямо или косвенно реставрировать утраченное в антропогенезе средовое праединство, потерянный природный oikos, бытие до осознания смерти, состояние до разрыва, человек строит новую среду — искусственные, рукотворные oikos’ы, которые, защищая человека от врагов и непогоды, закрепляют и тем самым расширяют разрыв. И это значит, что война, разрушающая любой рукотворный дом, растет изнутри самого человеческого существа, ибо нерукотворный «дом бытия», будь то космос до грехопадения или хайдеггеровский Sprache als Haus des Seins раскалывает внутренняя трещина, растущая из повседневной человеческой речи. Именно этого раскола, который в себе несет язык изначально, Хайдеггер не видел. вернее, видя и проживая его, изощренно игнорировал, превращая язык в мифологическое поэтическое фундаментальное пристанище и бегство от заботы. Вот этот момент романтического бегства назад к Бытию, и есть тот прафашизм, который привел его в НСДАП и к "Черным тетрадям"
  • syntal

Он-лайн дискуссия "Мистика и философия"

Дорогие друзья, интернет-проект по философии неовсеединства продолжает свою работу. 18 марта в 16 ч. московского времени планируется проведение очередной он-лайн дискуссии по теме "Мистика и философия". Для участия в дискуссии авторизуйте в Скайпе контакт vimovim и сообщите о своём желании.
Ступниковские щетки

философия VS мистика

Всем нам известно о существовании таких вещей,  как Тайная доктрина Елены Блаватской, «Живая этика» супругов Рерих и т.д., и т.п. Наверняка, в западной мысли таких учений тоже очень немало. Я имею в виду учения откровенно мистические, или, как иногда их называют, «эзотерические». По ним, по этим учениям, сейчас проводятся конференции, защищаются диссертационные исследования (по одной только педагогике в «Живой этике» их видели-бы-вы-сколько!). В связи с этим у меня возникло несколько больших вопросов:

 

1)      в каких отношениях, по-вашему, должны находиться философия и мистика?

Collapse )

 

Авром
  • avrom

Конечной политической целью движения «Беад Арцейну» является воскрешение мертвых

Мистика и политика. Часть 2. Мистика революции.
Новое иудейство. В основе нашего движения каббала, мы называем ее «гиперсионистская каббала», «каббала Адама Ришона».  Можно сказать, что конечной политической целью движения «Беад Арцейну» является воскрешение мертвых.

Иудаизм может быть и на Марсе, и на Венере, и на Юпитере, и в других галактиках

Юрий Халтурин, ассистент кафедры онтологии и теории познания Екатеринбургского гос. Университета беседует с равом Авраамом Шмулевичем. Часть вторая.

Юрий Халтурин: Давайте вернемся к теме мистики и политики. Мне кажется, что одна из возможных моделей их соотношения — революционная, например, мистический анархизм, т.к. мистика в качестве прорыва к Абсолюту предполагает разрушение относительных социальных, культурных, религиозных, политических рамок.

Авраам Шмулевич: Ни в коем случае. Почему разрушение? Задачей мистики является созидание. Мистика хочет не разрушить связь между человеком и Всевышним, а ее восстановить. И восстановить ее не для каких-то единиц, мистика всегда, даже в самых аскетических формах (отшельничество, христианский исихазм, суфийская мистика), оказывает влияние на общество,занимается обществом, всегда. И мистика хочет, чтобы общество как таковое приблизилось к Всевышнему, человек не может существовать вне общества. Поэтому разрушение это ложный путь. Система, опять же, она всегда работает на самосохранение, и выбрасывает ложные идеи которые уводят в сторону, и одна из них это идея радикализма, разрушения. Ни в коем случае. Мистика является созиданием, в том числе созиданием тех социальных условий, тех социальных рамок, в которых возможно это самое открытие Абсолюта.

Юрий Халтурин: Каким образом система может сохранять себя, выдвигая идеи разрушения себя же самой?

Авраам Шмулевич: Направляя на ложный путь. Выбрасывая «символы-ловушки» (на эту тему у меня есть две статьи, из еще не опубликованного цикла «Азбука революции»: «Че Гевара как символ-ловушка» и «Николай Второй как символ-ловушка»), предлагая пути, которые, якобы, ведут к изменению системы, но на самом деле уводят в сторону.

Юрий Халтурин: Вы сказали: «Мистика является созиданием» — по герметическому принципу «что наверху, то и внизу»?

Авраам Шмулевич: Да, это один из принципов, конечно. Праотец Авраам, Давид, пророки, это все были политические фигуры. И поэтому мистика, повторяю, не противоречит политике, а наоборот лежит в основе политики. Мистика — это вИдение. Вы видите вещи такими, какие они есть, вы видите, в том числе, волю Всевышнего. Мистика — это то, что дает возможность человеку видеть волю Всевышнего в этом мире. Это как бы прочищение внутреннего зрения. А воля Всевышнего состоит в том, чтоб это мир существовал, в том числе и в социальном аспекте — чтобы существовало человечество. Поэтому, еще раз повторю, мистика не уводит от политики, а лежит в основе всей настоящей политики.

Кроме того, в реальности такие идеологии как мистический анархизм не существовали, не были осуществлены, т.е. существовали только в головах тех, кто их придумал, а придумать можно все что угодно — вопрос в том, кому это «придуманное» интересно, и какое значение это имеет. Если мы обратимся к истории, то можно вспомнить тех же суфиев, которые на протяжении столетий являлись государствообразующей силой мусульманского общества. Хотя, казалось бы, суфизм — это полный отрыв от мира. Что уж говорить про иудаизм, который ставит во главу угла именно социальную жизнь.

Юрий Халтурин: Может быть, имеет смысл провести различие между разными типами мистики — индивидуальной и социальной, например? Созерцательной и практической?

Авраам Шмулевич: Провести можно что угодно — вопрос, будет ли такая умозрительная схема иметь отношение к реальности. Так вот, в исторической реальности такого разделения — никогда не было и нет. Как мы уже говорили. самые казалось бы индивидуалистические системы оказывались, выступали движущей, несущей, организационной силой общества, будь то хасидизм, каббала, аскетическое монашество, суфизм, например Янычары — это суфиский орден Бекташийя

Юрий Халтурин: Но если мы возьмем еврейскую мистику, расцвет которой пришелся на средние века, то она не могла быть политическим фактором, ведь у евреев не было государства.

Авраам Шмулевич: Да. Но в рамках той первой идеологемы, о которой мы говорили, она несла крайне сильную функцию, она несла функцию сохранения еврейского народа. Иногда, кстати, это прорывалось и вовне. Скажем, движение субботников, пропаганда иудаизма среди гоев. Менаше бен Исраэль, была такая фигура, он встречался с Кромвелем и так далее. Христианская каббала во время Ренессанса. Еврейские восстания, тот же Шабтай Цви, основная ошибка которого была в том, что он принял ислам, а так его идеи были приняты еврейским миром. Йосеф делла Рейна, была такая фигура. Но мейнстрим еврейской мистики — это именно удержание внутри. В этом смысле мы не то чтобы противоречим, но являемся новой силой и с точки зрения еврейской мистики. В основе нашего движения каббала, мы называем ее «гиперсионистская каббала», «каббала Адама Ришона». Можно сказать, что конечной политической целью движения «Беад Арцейну» является воскрешение мертвых.

Юрий Халтурин: Каким образом? Как это может быть политической целью?

Авраам Шмулевич: Это значит, что это есть результат некоего социального процесса: когда будет еврейское царство, исполнение мицвот, распространение знания Торы среди евреев и народов мира, будет справедливое общество. Это обязательная вещь — справедливое общество, которое разрешит социальные противоречия. В результате этого процесса мир перейдет в новую стадию, и произойдет то, что называется воскрешение мертвых. Это именно политический процесс, результат политического процесса. Это не результат каких-то усилий мистика, который заперся в пещере, обрубил все контакты с миром и так далее

Юрий Халтурин: И что делать с воскресшими? Collapse )

Алфавит Делёза

Посмотрел части A, B, C «Алфавита Жиля Делёза». Документальный формат фильма имеет большие возможности для рефлексии его философских сюжетов. Здесь Делёз отрывает себя от одеяла своего текста и спускается к зрителю. Он выходит без маски, в простой одежде и отдает нам зеркало, в которое обычно смотрит сам. Поскольку публикация видеоархива предполагалась только после его смерти, эти откровения имеют потустороннюю природу.

Конструкция рефлексивной дуги тоже забавна, у нее свой алфавит.


Герои:
А – Жиль Делёз «с того света» всматривается то в зрителя, то в Клер Парне;
B – сигарета с Клер Парне всматривается то в зрителя, то в A, то в C;
С – Клер Парне всматривается то в Жиля Делёза, то в В, то в D;
D – философская корона Делёза.

Зеркало Делёза, в которое он обычно смотрит сам:

Мистический опыт

Философия религии рассматривает разные вопросы, один из них –
«Что можно считать Мистическим опытом (определение, критерии, возможный источник)?»
Что уважаемые участники сообщества думают по этому поводу?
Если, конечно, думают вообще.
Ярославль

Зачем нам нужна Каббала?

Недавно прочел интересную статью блоге у Александра Олейниченко. Вот некоторые выдержки из неё:

"Каббалисты говорят, что нет другой науки, которая была бы столь необходима людям, как каббала. И если так, то каббала нам подходит. Ведь сегодня мы все стали очень практичны. Время грез и романтических устремлений давно прошло. От всего, что появляется на нашем горизонте, мы ждем конкретной пользы – от теории относительности до летающих тарелок. Нас все меньше интересует, как это они, эти тарелки, летают и все больше – что полезного мы можем от них получить."

"Каббала рассматривает все существующее мироздание всего лишь как взаимодействие двух свойств: отдачи и получения. Свойство полной отдачи каббала называет Творцом, а его антипод, свойство получения – творением. Другими словами, все то многообразие, которое иногда приводит нас в отчаяние своей непредсказуемостью и неконтролируемостью, является в сущности проявлением всего лишь этих двух качеств.

Основой материала, из которого «сделан» наш мир, в том числе и мы с вами, служит желание получить – все и только лишь для себя. А то, что «оживляет» все элементы, соединяя их в живой организм, – это абсолютная отдача, которая и создает единую гармонию природы. При этом, как утверждает каббала, практически вся сила желания получить, сосредоточена именно в человеке. Только человека, по сути, и можно назвать творением. Это очень важное положение, если его не заметить – каббалы не понять и пользы от нее не получить."

Всю статью можно прочитать тут:http://www.rb.ru/blog/8797/
  • Current Mood
    artistic