Василий Мархинин (basiliobasilid) wrote in ru_philosophy,
Василий Мархинин
basiliobasilid
ru_philosophy

Categories:

Политическая философия Реформации: французские тираноборцы

Человек, изучающий историю политической философии и, в целом, историю политических идей, находится сегодня в непростом положении: на русском языке практически отсутствует добротная обзорная литература по соответствующей проблематике. Классическая советская историография морально устарела и очень не полна в сравнении с зарубежными аналогами; ее информативность ниже на порядок. Современная литература, охватывающая большие временные отрезки, представлена исключительно учебниками, среди которых есть и работы средненького (по убогим российским меркам) качества, например, учебники Мухаева, и откровенная низкосортная литература (напр. О.Э. Лейст) и сравнительно неплохие по информативности вещи (Графский, Нерсесянц). Но даже лучшие из них (например, учебник Чанышева) не идут ни в какое сравнение с уровнем, который для западной историографией является нормой.
Из поля зрения отечественной литературы выпадают целые пласты, которые представлены в упомянутых работах виде списка имен, ничего не говорящих ни читателю, ни, в ряде случаев, самому автору. Стандартная формулировка выглядит примерно так: "кроме того, подобные идеи развивали господа X, Y, и Z"
Один из исторических сюжетов, который традиционно освещается именно таким образом, это история тираноборческих идей эпохи Реформации.
Размещаемый ниже перевод призван отчасти закрыть этот пробел.

Приведенный ниже текст представляет собой перевод фрагмента из книги Уильяма Арчибальда Даннинга "История политических теорий от Лютера до Монтескье"(Лондон-Нью-Йорк 1905)
На русский язык переводится впервые.

Полемическая литература, созданная во Франции во время религиозных войн, включала в себя множество пропагандирующих насилие антимонархических работ, написанных как католиками, так и протестантами. Последние вдохновлялись, в основном, Варфоломеевской ночью, а первые – запретом «священной лиги» и убийством Гиза Генрихом III. Но, если ставился вопрос о философских основаниях, то тут обе стороны были едины. Те и другие полагали, что сопротивление королю Франции оправдывается тем, что при определенных условиях король становится тираном и оказывается вне закона и, кроме того, использовался и специальный аргумент: французская политическая традиция ставила короля в рамки довольно жестких ограничений. Среди ранних работ, оказавших наибольшее влияние в смысле отстаивания этих двух принципов, наиболее важны две гугенотских работы: «Франко-Галлия», написанная знаменитым юристом Франсуа Отманом и «Vindicae contra Tyrannos» («Средство против тиранов»), опубликованная под псевдонимом Стефан Юний Брут и написанная, возможно, Юбером Ланге [Hubert Languet 1518 – 1581, деятель французской реформации. Прим.перев.] или Филиппом Дюплесси-Морне [Philippe Duplessis deMornay 1549-1623, деятель французской реформации. Прим.перев.].
Этими работами, особенно последней мы вполне можем ограничить наш анализ [1].
«Франко-Галлия» напечатанная в 1573 ставила своей целью показать, что Франция в своих истоках никогда не была абсолютной монархией, напротив, источником верховной власти со времен франков Меровингов и Каролингов было всенародное собрание. Отман обладал громадной исторической эрудицией и он эффективно использовал цитирование древних хроник, чтобы показать, что короли избирались и отправлялись в отставку, что законы и самые важные политические решения принимались ежегодно созываемым общенародным собранием франко-галльского государства. Но в работе не находится в поле общей политической теории и состоит из предположений, из которых следует, что исторический метод применим к анализируемой проблеме.
Совсем другой характер имело «Средство против тиранов».
Эта работа являла собой самое тщательное исследование основ монархической власти и представляющее, с протестантской точки зрения, доктрину, радикально изменившую отношение к тому вопросу, выработанное лидерами Реформации. Работа систематичная и всеторонняя, она блестяще показывает, что галльский темперамент, просматривающийся в творениях св. Бернарда, сохранился несмотря на прошедшие столетия.
«Средство» отвечает на четыре вопроса; первый из них: должны ли люди подчиняться князю, который любит то, что ненавистно Богу. Отрицательный ответ на этот вопрос очевиден, он основывается на св. Писании, в котором говорится, как Саул стал царем Израиля, и на феодальной практике, согласно которой вассал должен подчиняться более высокому, а не более низкому сюзерену, если их приказы противоречат друг другу. Такой же ответ дали бы Лютер и Кальвин.
Второй вопрос посвящен не праву неповиноваться, а праву сопротивляться. Законно ли, и если законно, то для кого, каким образом и в какой мере сопротивляться князю, нарушающему божественный закон и разоряющему церковь.
Ответ на этот вопрос представляет собой полную формальную теорию договора, на основани которого строятся взаимные права и обязанности Бога, короля и народа. Эта знаменитая доктрина выводится из истории Ветхого Завета и из римского права. В ней делается вывод, что отношения между Богом и народом Израиля являются образцом для отношений Бога и любого христианского народа. Основной принцип Провидения в Ветхом Завете – союз или договор (fоedus). Бог выделил Израиль как избранный народ, а Израиль согласился придерживаться особого культа. Когда была установлена царская власть, этот союз был подтвержден и обновлен. По случаю установления монархии были заключены два определенных договора. Первый из них состоял в том, что Бог, с одной стороны, а с другой – народ и царь согласились поддерживать древнюю связь избранного народа и церкви Божией. Второй заключался в том, что к соглашению приходили люди и царь: первые обязывались подчиняться, а второй – править справедливо. С опорой на первое соглашение и делается вывод о необходимости сопротивляться нечестивому князю.
Король и народ это договаривающиеся стороны, цель которых – почитать Бога, следовательно каждая из сторон отвечает за исполнение обязательств и каждая сторона имеет право запретить другой нарушать договор, поскольку, в противном случае, сторона, не нарушившая договор понесет наказание наравне с нарушителем. Автор «Средства» разъясняет это положение и многочисленными ссылками на римское право и не думает, что отношения Творца с людьми нельзя объяснить примерами из области базарной торговли. В ветхом Завете с избытком хватает сведений о том, как цари заставляли народ почитать Бога и как народ принуждал царей исполнять договор.
Но право людей сопротивляться правителю, нарушающему обязанности перед Богом не принадлежит всей массе народа. Действия могут совершат только магистраты или ассамблеи, через которые реализуется власть народа. Толпа сама по себе есть «чудовище с бесчетным множеством голов», она не способна действовать; но в любом юлагоустроенном государстве есть князья, пэры, патриции, знать и др., те, кто принормальном положении вещей составляет собрание людей, заботящихся о сохранности государства и церкви. Частные люца не имеют права сопротивляться, оно закреплено за магнатами, или за обладателями особого мандата, полученного от Бога. Поддержание религии, таким образом – дело сословий, и то, что автор ссылается на доктрины и дела Констанцкого и Базельского соборов [Констанцкий собор осудил Гуса и Уиклифа; Базельский был предпринять для объединения западной и восточной церкви под главенством Рима – прим.перев.] показывает с полной ясностью и источники и консервативный характер его теории.
Третий вопрос, поставленый в «Средстве» это проблема допустимости сопротивления на нерелигиозном основании. Законно ли, и если да, то до какой степени, сопротивление князю, разоряющему государство?
Ответ представляет собой полное и систематическое изложение доктрины народного суверенитета как божественного права. Царская власть есть ни более, чем установление, сделанное для пользы людей. Для этого она и получает божественную санкцию. Король никогда не правит по собственному праву, он избран Богом и поставлен на благо людей.
История Израиля, древней Греции и Рима и история французской монархии показывает правоту этого принципа. «Никто не рожден королем, ни один король не существует сам по себе и не может править, если нет народа. Напротив, народ существует сам по себе и предшествует королю». Даже там, где, подобно Франции, монархия наследственна, народ избирает одну семью, только из которой и могут быть монархи. То, что задача короля – благосостояние людей, ясно из самой природы вещей.
«Понятно, что люди, будучи свободными по природе, не терпят подчинения и рождены скорее повелевать, чем повиноваться, они, по своей природе, не поставили бы себя в подчиненное положение, если бы не имели в виду достижение каких-то больших выгод».
Заимствуя у Сенеки концепцию первоначального золотого века, где правительство было не нужным, а корона могла бы валяться на улице, автор связывает происхождение королевской власти с необходимостью в правительстве, возникшую из-за признания права частной собственности.
Монархи были обязаны защищать законы в своем государстве и возглавлять армию, но они остались подчиненными все той же цели, ради которой и были созданы.
Таков подлинный характер монархической власти и автору легко доказывать самым красноречивым образом, что требования придворных предоставить королю более широкую власть, особенно в отношении собственности и налогов, беспочвенны. Действительный принцип отношений между народом и королем это второй контракт, на который уже ссылались. Это касается короля, с одной стороны, и магнатов, представляющих народ, с другой. Эта форма соответствует принятой в римском праве практике отказа от претензий до начала слушания дела в суде, по мнению автора, она наиболее выгодна. Люди спрашивают короля, будет ли он править справедливо и по закону, он отвечает, что будет. На основании этого народ ставит себя в положение честных подданных и повинуется, пока король соблюдает свое обещание. Таким образом, контракт короля абсолютен, а контракт народа – условен, поскольку невыполнение королем своих обязательств в юридическом смысле освобождает народ от его обязательств.
Этот договор продолжает отношения, начатые первым договором.
«Первый договор устанавливает благочестие, а второй – справедливость. В первом король обязуется служить Богу, во втором – справедливо править народом, в первом – устанавливать волю Бога, во втором – поддерживать благоденствие народа. Условие первого – соблюдать волю Бога, условие второго – защищать собственность каждого. За нарушение первого следует наказание от Бога, за нарушение второго – от народа, или от представляющих его манатов».
То, что этот порядок очевиден, ясно из клятв и присяг при коронации, но и без них, это следует из самой природы вещей. Следовательно, у тирании очень простое определение: тиран – тот, кто по своему произволу нарушает договор или пренебрегает им; только договор и делает монархию легитимной. Узурпатор, или тиран по определению находится вне закона и право сопротивляться ему принадлежит даже частным лицам, по закону природы, по закону народов и по гражданскому закону. Поскольку ясно, кто такой тиран, монарха, который обладает титулом по праву, но нарушает договор с подданными, когда становится ясно, что нарушение сделано по произволу, что оно не есть результат ошибки, невежественности или некомпетентности, представители народа должны остановить или даже сместить его.
Это их обязанность, по отношению к королю они занимают положение соратников, которые должны помогать ему не нарушать его обязательства.
Совет в государстве есть то же, что в церкви вселенский собор, который может смещать папу, хотя он и признан королем королей, совет так же может смещать короля. Но частные люди в этом вопросе не могут действовать. Право сопротивления тирану – право народа как целого, с ним, а не с частными лицами, заключен договор, и populus universes представлен в этом и других отношениях советом.
Четвертый вопрос, обсуждаемый в «Средстве» состоит в следующем: должен ли правитель вмешиваться в дела соседнего государства, если там страдает подлинная религия или существует явная тирания. На обе части вопроса дается утвердительный ответ на основании единства христианской церкви и на основании единства человечества, которое подразумевает, что у нас есть обязанности и перед Богом и перед соседом. На вопросы, изложенные выше, даны ответы, которые оправдывают и сопротивление гугенотов Карлу IX и Генриху III, и действия Елизаветы в Англии не некоторых германских князей-протестантов, оказывавших помощь сражающимся гугенотам.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА
1. Среди католических работ антимонархической направленности во Франции упомянем Буше «De justa Henrici III abdicatione», Розеус «De justa republicae Christiana in Reges impios et haereticos auctoritate», см. Janet, Histoire de la science politique, II, 82 et seq.; Treumann, Die Monarchomachen ; Hallam, Literature of Europe, Vol. II, chap. iv.
2. Договор, объясняет он, подобен тому, которым кредитор стремится обезопасить себя, связывая должника несколькими обязательствами перед двумя или более кредиторами. Факт договора подтверждает, что Бог не рассматривает народ как рабов, в противоположность тому, как на народ смотрят придворные, поскольку, согласно «Дигестам», раб не может заключать договор.
Но, вероятно, самое интересное утверждение с опорой на римское право автор делает, комментируя смерть Саула. Гибель царя рассматривается, конечно, как следствие неисполнения им договора с Богом. Но почему, спрашивает автор, были уничтожено и его войско, т.е. народ? Это произошло, поскольку народ разделял с ним ответственость перед Богом. Это так, поскольку Бог иначе не стал бы мстить сыну за отца и народу за царя. Автор, подобно адвокату, забывает собственные слова Бога о том, что он мстит до третьего и четвертого колена.


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments