Философское сообщество ЖЖ

Previous Entry Share Next Entry
Хайдеггер об истине (Beitrage zur Philosophie)
sergey_borod wrote in ru_philosophy
Как известно, Хайдеггер "среднего" и "позднего" периода (да и "раннего", пожалуй) пытался нащупать некое исконное прагреческое понимание истины - алетейи. Но, в общем, его собственных текстов, которые не связаны с толкованием греков, по этой теме не так много, как хотелось бы (из того, что есть на русском языке - "Время и бытие", "О сущности истины"). Многие важные вещи можно найти в работе "Вклады в философию. (От события)", которая полностью на русский язык не переведена (во всяком случае, не опубликована). В связи с этим хочу предложить вашему вниманию мой перевод нескольких небольших под-глав из этой книги. Эти главы интересны еще и тем, что приводимые здесь метафоры заставляют вспомнить образ чаши из поздней работы "Вещь". Кто не читал "Вклады в философию" (а Хайдеггер называл это своей второй самой важной работой наряду SuZ), тому советую почитать хотя бы то, что есть на русском. Пересказать содержание в двух словах сложно. Главная идея, позволяющая более аутентично понять задумку SuZ, заключается в том, что дазайн не является прототипом универсальной субъектности, основанием человеческого существа и т.д., но является как бы описанием проекта открытости, который должен быть осуществлен в Новом Начале (писал Хайдеггер эту книгу в стол и для себя, на публикацию не ориентировался, так что текст вдвойне темный)

214. Сущность истины (открытость)

                Как при воспоминании начала (αληθεια), так и во время мышления на основе возможности правильности (adaequatio) мы сталкиваемся с одним и тем же: с открытостью открытого (die Offenheit des Offenen). Вместе с этим, конечно, дано только предварительное утверждение о сущности, которая сама более сущностно определяется как просвет для самоутаивания (Lichtung fur das Sichverbergen).  

                Но уже открытость предоставляет достаточно загадочного, даже если мы пренебрегаем способом ее осуществления.

                Открытость, не есть ли она пустейшее из пустого? (ср. Истина и без-дна). Такой кажется она, если мы пытаемся понимать ее как саму в себе – как вещь.

                Но открытое, которое есть одновременно утаивающееся и в котором сущее пребывает изнутри – и все же не только как ближайшая подручная вещь – есть в действительности нечто подобное пустому центру,  напр. таковому кувшина. Здесь мы узнаем, однако, что имеется в виду не случайная пустота, только огороженная и не заполненная «вещами», но наоборот пустой центр является определяюще-создающим (Bestimmend-Pragende) и поддерживающим (Tragende) окружение из стен, а также их пределом. Они суть только излучение того изначального открытого, которое позволяет быть их открытости, требуя подобного огорожения (в форме сосуда) вокруг и внутри себя. Так отражается в окружающем осуществление открытого.

                Подобным образом, только как более сущностное и обильное, мы должны понимать осуществление открытости Вот. Ее окаймляющее огорожение не является, конечно, вещным (dinghaftes) наличием, и вообще оно не есть сущее в целом и само не есть сущее, но принадлежит самому бытию; оно есть содрогание события в намеках самоутаивания.

                В αληθεια, не-сокрытости, опытно постигается: утаенное бытие и отчасти от случая к случаю преодоление и устранение этого. Но даже это - что вместе с устранением (отнятие: a-privativum) верно открытое, в котором все несокрытое пребывает, должно осуществляться -  специально не постигается и не обосновывается. Или нам следует здесь идею разряженного и светлого обдумывать в ее отношении к раскрытию как восприятию и «узрению»? Верно (ср. Истолкование притчи о пещере). Метафора здесь на нечто указывает; и также прошлый намек на кувшин есть сравнение. Выходим ли мы когда-либо за пределы аллегорического? И да, и нет; ибо наоборот чувственнейший язык и концепт никогда не есть только «чувственное», но прежде всего постигаемое – постижение не является в таких случаях чем-то «дополнительным».

                Но сколь мало даже направляющий мотив (Leitvorstellung) разряженного-светлого того открытого и его открытости мог быть удержан и до знания быть возведен, показывает то, что прямо «просвет» и «разрежение» не были схвачены, но представление развернулось в направлении свечения и огня, и искры, благодаря чему затем вскоре только еще причинное отношение освещения оставалось мерилом, вплоть до того, что наконец все соскользнуло в неопределенность «сознания» и perceptio.

                   Насколько мало открытое и открытость были прослежены в их осуществлении (грекам было заранее задано вообще нечто иное), столь же мало было ясным осуществление утаивания-сокрытия и столь же мало оно было задано для принципиального опыта. Здесь также чисто по-гречески утаивание превратилось в отсутствие, и событие сокрытия было потеряно, а вместе с ним и необходимость его определенного обоснования – и окончательно в его обосновании в его внутренней связи вместе с осуществлением открытости, и наконец, но и прежде всего, в обосновании этого единства также как исконной сущности. [???]

                Попытка этого есть именование и раскрытие вот-бытия. Это может произойти только отталкиваясь от «человеческого», и в этом плане первые шаги к обоснованию вот-бытия «относящегося» к человеку, вот-бытийного «в» человеке, человеческого в вот-бытии весьма двусмысленные и неловкие, особенно когда – что мы и имеем сейчас – отсутствует воля для развертывания постановки проблемы из себя и которая понималась бы из своей направленности к обоснованию истины бытия, и когда все направлено только на это обоснование, решительность на предшествующее объяснение и прояснение и вместе с этим уничтожение.

                Поэтому  даже путь размышления о правильности и об основании ее возможности непосредственно мало убедителен (ср. Лекцию об истине 1930), ибо не способны освободиться от представления о человеке как о вещи (субъект – персона и т.д.) и считают все только «переживанием» человека, а эти переживания - событиями, относящиеся к нему.

                       Также это размышление только может заявить, что необходимое пока еще не понято и не затронуто. Это само, вот-бытие, только становится доступным через перемещение человеческого бытия в целом и это значит - из размышления о нужде бытия как такового и о его истине.
...


217. Сущность истины.

                Самое глубокое, что ее характеризует, – это то, что она исторична. История истины, явления и превращения и обоснования ее сущности, имеет только редкие мгновения, которые пребывают вдали друг от друга.  

                Долгое время кажется эта сущность оцепеневшей (ср. долгую историю истины как правильности, ομοιωσις, adaequatio), поскольку только определенная правильность, будучи обусловлена ею, становится искомой и задействованной.  И так появляется видимость – на основании этого застывшего постоянства – будто сущность истины даже «вечна», особенно если представляют «вечность» как простую продолжительность.

                Не находимся ли мы в конце долгого периода подобного затвердения сущности истины и тем самым перед вратами нового момента ее потаенной истории?

                Прежде всего, истина является просветляющим утаиванием (ср. Без-дна) – это значит, что просвет сам по себе основан для самоутаивающегося. Самоутаивание бытiя в просвете Вот. В самоутаивании осуществляется бытiе. Событие никогда не открыто и не очевидно как сущее или как присутствующее (ср. Прыжок, Бытiе).

                При-сваивание в его вращении не заключено всецело ни в зове, ни в принадлежности, ни в них обоих и все же отзывается в них, и дрожь этой от-зывчивости во вращении события-присвоения является наисокрытейшей сущностью бытiя. Это утаивание нуждается в глубочайшем просвете. Бытiе «нуждается» в вот-бытии.

                Истина никогда не «есть», но осуществляется. Это так, ибо она есть истина бытiя, которое «только» осуществляется. По этой же причине осуществляется все, что принадлежит к истине - время-пространство и следовательно также «пространство» и «время».

                «Вот» осуществляется и как осуществляющееся оно должно одновременно быть взято в его бытии: вот-бытие. И поэтому [оно есть] постоянная нерешенность (das instandliche Ausstehen) осуществления истины бытiя.

                Этот внутренний разлад загадка. Поэтому вот-бытие есть Между (das Zwischen) между бытiем и сущим (ср. Обоснование, 227. О сущности истины, н. 13, c. 354).

                Так как эта сущность исторична (ср. с. 342), то каждая «истина» в смысле правильности является исторически тем более только правильностью, если прежде она уже вросла в основание и вследствие этого немедленно стала силой, действующей в будущем.

                Где бы ни утаилась истина в образе «разума» и «разумности», то, что действует в данном случае не есть то, что присуще истине как таковой, но есть разрушительная сила того, что кажется правомерным каждому, в соответствии с чем каждый своевольно легитимизируется и в соответствии с чем возникает удовлетворение оттого, что никто не имеет преимущества перед другим в плане сущностного.

                Это есть «очарование» общепринятого, которое закрепляет господство истолкования истины как правильности  и делается почти непоколебимым.

                Это выражается, наконец, в том, что даже там, где считают, будто постигли нечто от исторической сущности истины, на самом деле выходит только поверхностный «историзм»: полагают, что истина не всегда действительна, но только «на время». Но это мнение является только «квантитативным» ограничением общепринятого и, для того, чтобы нечто вообще имело силу, оно нуждается в допущении, что истина есть правильность и релевантность.

                Поверхностность этого «мышления» возрастает затем еще сильнее, когда, наконец, пытаются сбалансировать и то, и другое – вечную релевантность саму по себе с временной ограниченностью.

218. Утверждение осуществления истины.

                Когда мы говорим: истина есть просвет для самоутаивания, то осуществление только утверждается в том, в чем сущность названа. Но в то же время это именование должно показать, что истолкование осуществления истины возрождает в памяти αληθεια, но не как только дословно переведенное слово, в область которого вторгается традиционное понимание, но αληθεια как имя для исконного воссияния самой истины и тем не мене обязательно в единстве с исконным обозначением сущего как φυσις.

                Но утверждение сущности должно делаться в осведомлении о том, что просвет для утаивания должен быть раскрыт как в отношении времени-пространства (без-дна), так и в  отношении борьбы и сбережения. 


  • 1
А Парменид? Он же там, по-моему, на трёхстах пятидесяти страницах, греческое понимание алетейи в основном и толкует.

(Deleted comment)
:) Я пост прочёл по диагонали. И решил, что автор поста, пишет о том, что Хайдеггер не достаточно полемизирует с греками. Приношу извинения автору… и Вам.

Справедливый вопрос. Но как я сказал в завглавном посте, не так много "собственных текстов, не связанных с толкованием греков". Вот "Парменид" - это почти полностью толкование греков, хотя там достаточно подробно 4 уровня алетейи разбираются. Напротив, во "Вкладах в философию" больше акцент на понимание самого Хайдеггера (а еще больше - во "Времени и бытии"). Но это, конечно, субъективно все. Ведь во всех этих работах греки так или иначе упоминаются

есть кто-нибудь кто.что-то понял?

мне там непонятен только один абзац, который помечен вопросами (вероятно, это связано со сложной структурой предложения)

(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
(Deleted comment)
Вы слишком рациональны :)

а дазайн надрационально.

перевод адекватный - именно

является просветляющим утаиванием

ибо

бытие смотрит на себя моими глазами
и действует моим телом.

я - не зеркало.
но во мне есть зеркало.

я - и мост, и путник.
я - и стрелок, и лук, и стрела, и цель.

я - референт бытия и его слуга.

но не самоцель.

выйти за предел - выйти за сущее
и вернуться в начало - в пустоту ничто.
в ничто-из-сущего. к бытию как несущему сущее -
природе всех природ и пути сущего.


и оставить надежду по эту сторону.

== Ну, например, является просветляющим утаиванием ("Прежде всего, истина является просветляющим утаиванием")

Здесь надо понимать буквально (имхо) :) А наша понималка старается подставить привычные смыслы-синонимы, но не всегда это уместно.

Так, в данном случае истина именно является утаиванием (как утаивание). Она не есть утаивание, а проявляется (прежде всего) как утаивание. Сама по себе она, конечно, вовсе не утаивание, но когда мы встречаемся с ней, мы обнаруживаем только обманку (а истина спрятана, и надо её из этой обманной явленности еще "достать"). И при этом обманка эта даёт нам ясность (просветляет). Ясность вместо (настоящей) истины и под видом истины. Такая уж она коварная :)



Edited at 2012-10-15 01:05 pm (UTC)

(Deleted comment)
О качестве перевода судить не могу, т.к. немецкого не знаю. Но если Ваш текст воспринимать как оригинальный, то режут слух кое-какие стилистические несуразности. Ну, например, является просветляющим утаиванием .
Быть может, оксюморон тут намеренный, и тогда Вам честь и хвала. Но склоняюсь к тому, что является Вы ставите без внимания к его внутренней форме - слишком оно у Вас частое. Коль оно так, то и в отношении к оригиналу это безобразие - уж Хайдеггер-то к слову чуток не меньше, чем поэт!


Edited at 2012-10-15 10:42 am (UTC)

В оригинале там форма от глагола sein. Т.е. "истина есть, прежде всего, просветляющее утаивание". Вроде бы так верно. Но с другой стороны, у Хайдеггера этот мотив света, явления и т.д. постоянно всплывает, так что существенно смысл не искажается, если вдруг захочется рассмотреть здесь "является" с точки зрения формы слова (вопреки синтаксису, кстати). Ср. начало этой главы, например.
Вообще же сказать, что истина "есть" - это тоже несколько коряво с точки зрения хайдеггеровского дискурса. Так что, имеет что имеем :-)

Здесь, вроде, есть (sein) в смысле бытия. Т.е. бытие истины - это прежде всего утаивание (дающее ясность).
А явление истины - это то же бытие, в принципе (если учитывать "прежде всего")

Ну, если отказ от дословного перевода этой фразы у Вас продуманный, свою претензию снимаю и, более того, Ваш вариант оцениваю как удачу!
А как насчет других является?

Наш Мартин, старый добрый малый,
Когда в деревню вдруг бежал
В поход отправился за славой
А не картошку там сажал.

Придумал новых слов немало
«Постав», пусть скажем, и «техне».
Смотри, куда как разобрало:
«Дасман», «алетейя» и тд.

Разгадывать их целая наука:
Никто не знает в чем прикол
И в чем же Хайдеггера заслуга?
А дело в том- король то гол!

== Мне интересно, где Хайдеггер говорит то же, что и Вы.

Зачем? Если два человека говорят одно и то же, то один из них лишний.

Я не повторяю за Х, я пытаюсь его понять, и для этого я прежде всего должен различать те регионы бытия, в которых произносится тот или иной текст.
Повторение текста (пусть даже своими словами) - это воспроизведение сущего. Зачем это, если наша задача выйти на бытие (текста, Хайдеггера и самого себя).

Первое и самое важное различение, которое Х проводит чуть ли не в каждой своей работе - это различение сущего и бытия сущего. Одно дело, когда мы говорим про истину, и совсем другая действительность, когда мы задаемся вопросами по отношению к нам самим, говорящим про истину (т.е. обращаемся к бытию первого говорения).
Вот в этой второй действительности (позиции), в этом вот само-вопрошании и рождается вопрос - что, собственно, мы имеем в виду, когда говорим "истина"? А что имеют в виду другие, когда говорят про истину? - вот это и есть вопросы о понятиях истины.

И мы получаем такой (исторически выстроенный) ряд понятий "истина" - раскрытие потаенного, правильность, достоверность, очевидность и т.п. (здесь я, конечно, пропустил кучу шагов, и только обозначил это движение в понятиях).
Но нельзя сидеть одновременно на всех стульях, примыкать ко всем этим понятиям, тем более, что они просто противоречат друг другу. Надо выбирать - свою позицию, свой подход. Вот Х. и выбирает конкретное понятие истины (раскрытие потаенного), а все остальные тогда начинают интерпретироваться как искажение, гипертрофия тех или иных сторон "настоящего" (выбранного) понятия. То есть историческое бытие истины теперь выстраивается как история ниспадения первичного понятия истины (которое теперь стало как бы "сущностью" этой самой истины). И любая истина в своем бытии теперь уже не только раскрытие потаенного, а и сокрытие (и всё в большей и большей степени), ибо понятия-то (современные) теперь не те, и истина ими открываемая не та (не "сущностная").

Так история истины становится историей заблуждений, Которые теперь надо деструктировать, чтобы вернутся на нужную историческую тропу.

Таким образом, если вернутся к понятиям, - то это такие вешки, которые развешаны в культуре, и можно выбрать возможность той или иной дороги, занять ту или иную позицию. А затем, заняв эту позицию, вытягивать все остальные вешки через свою, строя свой путь в Истории (ну, у кого-то тропиночка получится, быстро теряющаяся, а кто-то, глядишь, и просеку вырубит). Ну, а вся вот эта работа по выявлению вешек (понятий), вытягиванию, протаптыванию - всё это мышление (в разных их аспектах. И понимание и рефлексия - всё это я здесь отнес к мышлению для упрощения).

== Это будет понятно, когда Вы ответите на вопрос про "мышление"

Ответил?

== Вы не понимаете, как Хайдеггер понимал "истину", если приводите пример с речью

Я не привожу пример с речью, я просто привожу пример. А чтобы привести пример, я вынужден пользоваться речью, уж извините :) Ясно дело, что высказывание не является местом для истины. Но истина высказывается через речь - или Вы считаете что это не так? И истина может высказываться через формально противоречивую форму? И Хайдеггер так и говорил?

== это значит, что такое осуществление также имеет место

Дык, Вы меня просто удивляете. Осуществление, которое имеет место - это же и есть про бытие, про то, что есть. Про понятие - это как мы про это мыслим, с помощью каких средств и форм.

== Ну, короче, об этом вообще вся книга "Парменид" практически

И я о том же.

== Это, разумеется, не значит, что "истина" существует отдельно от человека или что-то подобное. Но в первую очередь - это характеристика бытия, конечно

Правильно , вот меня и удивило, что это Вы вдруг заявили, что "Истина для Хайдеггера - это характеристика вещей". Я понимаю, что это Вы сгоряча, но нельзя же так людей пугать :)

== "В процессе подготовки к семинарам по «Логическим исследованиям» Гуссерля] я испытывал одно - руководимый сперва более чутьем, нежели обоснованным прозрением: то, что для феноменологии актов сознания исполняется как самовозвещение-самообнаружение феноменов"

Конечно, только надо помнить, что феномены у Х. - это вовсе не вещи, а бытие

Да, но это как раз интерпретация Хайдеггера, в чем-то, безусловно, близкая к мысли Хайдеггера (и заимствующая его аппарат), в чем-то - отдаляющаяся. Мне интересно для начала докопаться до мысли Хайдеггера, прежде чем ее интерпретировать. Верю, что такое возможно.
В чем мне видится некоторое существенное расхождение с мыслью Хайдеггера:

1. Разделение бытия и сущего совсем по-другому поводу рассматривается :-) (вообще ничего подобного Вашей трактовке не встречал). Можно только в чем-то сблизить Вашу трактовку с попыткой обратиться к бытию вопрошающего в его историчности, т.е. как он (я, Вы) - как исторический - вот здесь мыслит "истину". И в таком случае
2. истина оказывается не "понятием", которое существует непонятно где (в "мышлении", в "сознании субъекта", в "занебесной области", в "нусе" и т.д.), но словом, явленным в том или ином языке-дискурсе. Сам же язык принадлежит бытию ("Язык есть язык бытия, как облака - облака в небе"), а значит - фундирован в той или иной бытийно-исторической ситуации, онтологии. Наше понимание "истины" обусловлено естественным языком, в чем-то - философским языком. В разные эпохи и в разных онтологиях "истина" понимается по-разному и, если угодно, отсылает к разным реалиям - это, можно сказать, разные "слова" - откуда следует, что
3. нет "истины вообще", к которой мы могли бы апеллировать при анализе. Т.е. нельзя сказать, что "вот есть истина, а вот есть конкретные исторические реализации, воплощения этой истины". Такое утверждение подразумевало бы нашу собственную неисторичность (откуда - из какой эпохи - мы могли бы заключить о такой "истине"?), поэтому "исторически выстроенный ряд понятий", подобный Вашему, является чисто формальным и феноменологически нерелевантным, в нем упускается наша историчность и историчность истины, а это - самое существенное у Хайдеггера.
4. В противоположность этому у Хайдеггера вместо "исторического ряда понятий" мы имеем только истину-алетейю, которая по-разному открывается в разные эпохи. И Хайдеггер не просто берет за основу греческое понимание некоторого "понятия", но у него все вообще исконно явлено в призме греческого понимания. Греки не понимают "истину" правильно - только у них ей, собственно, и дано слово, и уже греками она мыслится как
5. Не-сокрытость, не-сокрытость (еще большая сокрытость), рас-скрытие. Но имеется 4й аспект алетейи, над которым греки не рефлексируют. Такое упущение ведет, собственно, к "забвению бытия" со всеми его прелестями. Этот четвертый аспект - открытость как таковая (das Offene, die Offenheit), тождественная с исконной темпоральностью, и это, собственно, то, что Хайдеггер называет событием-присвоением (Er-eignis). В осмыслении этого аспекта алетейи и заключается то, что Хайдеггер называет "Новым Началом" (Anfang). Следовательно,
6. алетейя уже у греков обладает своего рода "структурой", куда входят и открытость, и сокрытие, а задача современного человека в том, чтобы
7. по-новому осмыслить то, что было неотрефлексировано греками, и в таком осмыслении преодолеть метафизический тупик; это возможно, т.к. сама алетейя нам посылает новый опыт под названием "Бытие и время", ну и т.д.
8. Что самое важное во всем этом понимании? То, что, как говорит Хайдеггер в приводимой мною цитате, событие-присвоение, алетейя - это и есть историчность как таковая, но не в расхожем смысле (как, скажем, совокупность событий, проистекающих во времени, и т.д. - для такого осмысления уже нужно обладать понятием "прошлого", "настоящего", "времени"), а в смысле "полного осуществления време-пространственной пропасти бездонности, т.е. истины". Такое осмысление же возможно в размежевании с греческим пониманием бытия как присутствия (как "есть" в настоящем). Таким образом, круг как бы замыкается. Мы начинали с исторически-обусловленного понимания "истины", а пришли к тому, что сама насущная задача современного мышления - есть не что иное как такое исторически-восходящее "деструктивное" вопрошание к истине-алетейе! Сам проект деструкции западных онтологий на пути к исконному пониманию алетейи есть необходимое начало такого понимания.


Мне кажется, в общих чертах мне удалось охватить все основные аспекты бытийно-исторического мышления. Теперь сами судите, можно ли отсюда утверждать некое "понятие" истины. Я считаю, что нет. Главная проблема - в отсутствии "статичной" истины.

>>> Таким образом, если вернутся к понятиям, - то это такие вешки, которые развешаны в культуре, и можно выбрать возможность той или иной дороги, занять ту или иную позицию

Ну вот, собственно, согласно хайдеггеровской трактовке, не получится. Потому что Вы не можете взять и выбрать какую-то трактовку "истины". Вы уже ее выбрали, оказавшись причастным к той или иной онтологии и к тому или иному языку. Только через деструкцию онтологий, через деструкцию собственной историчности как результата этих онтологий Вы можете прийти к иному пониманию. Пересмотрите 6 параграф "Бытия и времени"...
Кстати, отчасти поэтому "плюралистичный" и анти-историчный концепт "культуры" Хайдеггер вообще не использует, называя его новоевропейским (он действительно появляется в Новое Время). Он предпочитает говорить об эпохах бытия. Возможность иных (=не-западных) "онтологий" - большая проблема для хайдеггерианства.
Другой вопрос понятия как "вешки в культуре". Можно ли вообще говорить об универсальных "понятиях" в разных "культурах"? Из того, что я написал, я думаю, ответ ясен.

>>> Про понятие - это как мы про это мыслим, с помощью каких средств и форм

Они, безусловно, не существуют отдельно от языка. А язык - это язык бытия, дом бытия, как я уже сказал. А бытие - исторично. Вы же говорите о чем-то вроде "трансцендентальных структур" или "форм мышления", и т.д. Все это - новоевропейство, которое клеймил Хайдеггер. Поэтому я всегда советую обращать внимание на язык. Любое слово вписано в контекст языка, для него тоже нужна "деструкция"

ps. главное, что нужно уяснить в хайдеггеровской позиции - это ее принципиальная феноменологическая ориентация. Феноменологическая ориентация - это ориентация на "то, что есть", т.е. вот-здешнюю сиюбытность, на историческое бытие и на историчность-временность бытия.

Edited at 2012-10-16 05:38 am (UTC)

(Deleted comment)
(Deleted comment)
Серж, вы все философы и жмёте на понятия, стили, знаки, ответы и видики, но со стороны Х сказал а-летея то бишь не несокрытое, а свет на сокрытое. Свечь глазами=бдю и мыслю. Наука - понятийна, а язык узаконен=логоен, а не логичен.

Edited at 2012-10-19 06:04 am (UTC)

не понимаю какой смысл свою жизнь посвящать изучению представлений давно умершего человека , который и сам ничерта не понял в жизни. это ни в коей мере не приблизит к истине. начинать надо с формулирования своей позиции а потом уже соотносить ее с высказанными

Увы, сейчас так принято: говорить не по существу проблемы, а о том, как ее понимали в истории философии. Даже в советское время, когда существовали запреты, мы были более свободны, пусть в рамках определенной парадигмы.Странно все..вот уже и тема образовалась.

Подмена философии ее историей, при чем историей понимаемой лишь в смысле закреплении неких исторических фактов без привязки к текущей проблематике, на мой взгляд, есть свидетельство скудоумия человека.

конечно, ругать несчастную философию привычно. но поверьте, это ошибка. философия тут не при чем.

  • 1
?

Log in